Смысл и КУЛЬТУРНЫЕ КОНТЕКСТЫ ПСИХОТЕХНИКИ
создание документов онлайн
Документы и бланки онлайн

Обследовать

Смысл и КУЛЬТУРНЫЕ КОНТЕКСТЫ ПСИХОТЕХНИКИ

психология


Отправить его в другом документе Tab для Yahoo книги - конечно, эссе, очерк Hits: 624


дтхзйе дплхнеофщ

ЛОЖЬ. УТЕЧКА ИНФОРМАЦИИ И НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ПРИЗНАКИ ОБМАНА
ЭТИКА ЛИДЕРА
СТРЕМИТЕСЬ К СИНЕРГИИ
Теория интертипных взаимодействий между простейшими типами
МЫШЛЕНИЕ И ПОНЯТИЕ
Классификация ощущений
Арттерапия
Сознание
СТРУКТУРА ЧЕЛОВЕКА
Развитие психики и поведения
 

Смысл и культурные контексты психотехники

Идея психотехники сегодня является весьма популярной среди людей, занятых самосовершенствованием, поисками истины, спасения или экспериментаторством в отношении самих себя. Этимология этого слова указывает, с одной стороны, на момент техники, квазиинженерного подхода к себе самому, с другой — на "псюхэ", душу, именно на нее направлена данная техника. Традиционно подобное отношение дей­ствительно ближе всего к идее самосовершенствования, но сегодня оно нагружено и другими смыслами — сознательное регулирова­ние и изменение своих психических, эмоциональных состояний (наи­более известный пример — практика аутотренинга) и кардинальное изменение самого себя, которое, например, практикуется в эзотеричес­ких школах.

Идея психотехники сугубо западная, здесь достаточно вспомнить одного из создателей аутогенной тренировки И.Шульца или автора прогрессивной релаксации Э.Джекобсона. Предпосылки психотех­нического отношения к человеку складывались еще в христианстве. Действительно, идея творения, первоначально имеющая смысл только в отношении мира и природы, впоследствии в эзотерических хрис­тианских течениях переносится и на самого человека. В исихазме, например, распространены идеи умного делания, сердечной молитвы, позволяющие достигнуть прижизненного единения с богом ("обожить-ся не только душой, умом, но и телом стать богом по благодати...").


С современной точки зрения эти идеи могут трактоваться не только как эзотерические, но психотехнические. Другая предпосылка пси­хотехники — чисто рациональная. Уже Ф. Бэкон формулирует воз­можность создания инженером и ученым "новой природы". "Дело и цель человеческого могущества, — пишет он, — в том, чтобы по­рождать и сообщать данному телу новую природу или новые приро­ды. Дело и цель человеческого знания в том, чтобы открывать форму данной природы... Что в Действии наиболее полезно, то в Знании наиболее истинно" [14, с. 108, 200]. Третья предпосылка — собственно психологическая.



Представление психики как объекта естественнонаучного позна­ния и квазиинженерного действия позволили в начале XX столетия сформулировать непосредственно концепцию психотехники. В соот­ветствии с ней предполагается, что человек, опирающийся на знания о психике (научные или опытные), может регулировать или целе­направленно изменять свою психическую организацию и процессы (вплоть до создания новых психических структур).

Хотя идея психотехники западная, но один из ее глубинных смыс­лов восточный. Достаточно вспомнить, что многие психотехники пе­реняли, конечно в рациональном переосмыслении, приемы йоги, буд­дийские техники медитации, вообще более широко — восточные эзо­терические способы воздействия человека на самого себя. Правда, во всех этих восточных эзотерических практиках и школах развиты знания о человеке, которые, с западной точки зрения, можно считать своеобразными восточными вариантами психологических учений. В них мы встречаем, например, известное учение о множестве "тел" человека (тело материальное, эфирное, астральное, духовное), или ме­таморфозах его души (переселения души из одного тела в другое), или концепцию чакр. Конечно, эти восточные знания о человеке, как мы уже отмечали, отличаются от знаний научной психологии, тем не менее их вполне можно считать психологическими.

Итак, один культурный контекст психотехники — западный, дру­гой — восточный. Но и внутри этих контекстов имеются существен­ные различия. Так, западное понимание психотехники, как мы уже говорили, имеет два основных значения — совершенствование лич­ности и целенаправленное изменение своих психических состояний. В первом случае в той или иной мере всегда выставляется идеал, относительно которого и отсчитываются степени совершенствова­ния личности, во втором случае изменения констатируются, если име­ют место неожиданные пережидания. В обоих случаях предполагает­ся, что человек должен затратить усилия, совершить работу, направ-


ленную на преодоление сопротивления в себе и достижение опреде­ленных стадий совершенствования или психических изменений.

Понятие совершенствования личности тоже может быть различ­ным: от духовной работы над собой (например, в христианской куль­туре или в гуманистической светской традиции) до идей приобрете­ния человеком различных необычных возможностей (идея сверхче­ловека, мага, гармонической личности и т. п.). Соответственно, изменение психических состояний также может быть обусловлено разными целями: от чистого экспериментаторства над собой (инте­рес, любопытство к необычным состояниям и переживаниям, как это, например, практиковал К. Лилли) до решения вполне разумных за­дач — поддержание своего здоровья, быстрое восстановление своих сил, помощь организму, борющемуся с болезнью, повышение своей эффективности и т. д.

Наконец, особо нужно выделить эзотерическое понимание пси­хотехники. Для эзотерика, как мы отмечали, характерны по меньшей мере три основных момента: критика современной западной циви­лизации (ее ценностей, образа жизни, мировоззрения, социальных институтов); убеждение, что наш обычный мир является иллюзор­ным, но что существует иная реальность, подлинный мир, куда че­ловек может уйти, и, наконец, учение (знание) о том, как устроена эта иная, эзотерическая реальность и каким образом в нее можно попасть. Последнее предполагает, что человек, вставший на эзотери­ческий путь, кардинально меняет образ своей жизни, работает над собой. В результате при благоприятных обстоятельствах он может превратиться в другое существо — эзотерическое (духовное, про­светленное, бессмертное, обладающее необычными возможностями, например, он может летать как птица, сливаться с Землей или Божеством, не чувствовать боль, видеть невидимое, оказываться одновременно в разных местах и т. д.).

Эзотерическое представление о психотехнике имеет один важ­ный момент. Здесь предполагается, что человек не просто совершен­ствуется, приближаясь к некоторому идеалу (по сути же оставаясь неизменным в своем "ядре", поскольку "Я", индивидуальность, душа человека сохраняются), но меняется кардинально, превращается в другое существо и, в этом смысле, не в человека.

Судя по всему, подобные представления были подготовлены буд­дизмом, точнее, эзотерическим учением Будды. Будда учил, что суще­ствует подлинная, истинная природа человека, не совпадающая с его телесностью, психикой и личностью; ее сущность — Нирвана, Атман, отсутствие страданий, полное выявление космической и божествен-


ной природы человека. Возможность перехода человека из обычного мира в Нирвану Будда объяснял следующим образом: он считал, что эзотерическое знание плюс эзотерическая жизнь (включая психотех­ническую работу) позволяют сменить одно бытие на другое, то есть неистинное, на истинное. Г.Ольденберг пишет, что предания приписы­вают Будде такие слова: "Всякая телесность не моя, не я, не моя сущ­ность: так должен поистине полагать тот, кто обладает познанием; кто полагает так, ученики, благородный слушатель слова, тот отречется от телесности, отречется от ощущения и представления, от формы и познания. Отрекшись, он освободится от желания, уничтожив жела­ние, достигнет он искупления, в искуплении он получит сознание сво­его искупления: уничтожено возрождение, закончено святое дело, ис­полнен долг, нет более возвращения к этому миру" [53, с. 284 — 285].

Психотехника в эзотерическом понимании, если только эзотерик согласится употреблять подобное понятие, не одна голая техника, но нечто большее. Техническая сторона дела, физические и духовные уси­лия здесь реализуются в контексте эзотерического способа жизни, эзо­терического пути. Другими словами, эзотерическая психотехника — это не что иное, как эзотерический способ жизни, эзотерический путь.

В свою очередь, существуют две версии эзотерической психо­техники — западная и восточная. Например, в учении Рудольфа Штейнера мы легко опознаем западную мысль, хотя она и касается эзотерической действительности. Напротив, в учении Шри Ауро-биндо налицо восточное умозрение и мироощущение (хотя оба эзотерических мыслителя описывают приемы психотехники и пы­таются синтезировать западную и восточную мысль). В отличие от западной версии эзотеризма восточная исходит из другой картины мира, необычного для западного человека понимания ментальных и религиозных сущностей. В западном мировоззрении человек, мир и природа — это три разных сущности. Кроме того, западный человек является личностью, в определенном отношении и мир, и природа, и другие люди центрированы на его "Я", он абсолютный универсум, источник бытия. Напротив, в восточном понимании че­ловек (Атман), мир (Бог) и природа (точнее Космос) в пределе, то есть на уровне истинного бытия совпадают, едины; человек в вос­точном мироощущении вовсе не личность (в европейском смысле), а момент истинного бытия, в пределе человек совпадает с Боже­ством и Космосом. Поэтому его жизнь есть не что иное, как уход от неистинного бытия и раскрытие бытия подлинного, то есть жизнь как эзотерический путь. Светский человек на Востоке знает об этом пути, но почти не делает усилий, чтобы по нему идти, эзотерик же


всю свою жизнь мыслит и строит именно как путь, как переход от неистинного, иллюзорного бытия к истинному. В рамках подобного мироощущения психотехника еще в большей степени, чем в запад­ном варианте эзотеризма, понимается как способ, путь, а не как техника, хотя, конечно, искусственный, технический аспекты подоб­ного пути осознаются и используются.

Итак, психотехника понимается по-разному на Западе и на Вос­токе и имеет много значений. Нельзя обойти и скептическое отноше­ние к психотехнике. Если оставаться на почве рационального науч­ного мышления, возникает вопрос, возможна ли психотехника вооб­ще? В основе психотехнического подхода лежит идея, что человек без посторонней помощи, без давления внешних обстоятельств может воздействовать сам на себя и кардинально изменяться. Но можно ли действительно измениться самому, справиться с самим собой, если речь идет о реальных, сильных, жизненных проблемах и желаниях? Сегодня нередко иронизируют по поводу форм самовнушения: "я спокоен, я уверен" и т. д., но по сути дела все эти формулы разлета­ются как дым, как только человек сталкивается с реальными пробле­мами. Выясняется, что человек абсолютно ничего не может себе вну­шить, не может ввести себя произвольно в нужное ему состояние. Есть более мощная сила — его натура, которая влечет человека по проторенному пути.

Теоретически же не очень понятно, как возможно кардинальное изменение, ведь для изменения нужно найти своего рода точку опо­ры вне человека. Но что значит найти точку опоры вне человека, если психотехника — это воздействие человека на самого себя? Где найти эту точку, ту опору, почву, стоя на которой ты сам себя будешь переделывать? Эта почва, эта опора — она что, вне человека? Разве она не подчиняется всем психическим законам?

И тут же для проблематизации опять можно спросить: а не явля­ется ли занятие психотехникой у западного человека некоторой ил­люзией, связанной с его личностью, с тягой его к самосовершенствова­нию, с желанием приблизиться к некоему идеалу. Не внушает ли себе человек, что он спокоен, уравновешен, добр, может себя изменить и т. д., хотя реально он этого сделать не может, но может притвориться, что он это делает. Не является ли психотехника некоей игрой в идеал, то есть игрой психики? Может быть, на самом деле все это превра­щенная форма поведения европейского человека в связи с тем, что он возомнил возможность самоизменения. В связи с этим можно поста­вить вопрос шире — о возможности психотехники в рамках запад­ной модели человека, западной модели личности, западной культуры


как таковой. Может быть, в рамках этих моделей никакая психотех­ника невозможна и это действительно есть превращенная, иллюзор­ная форма игры личности с самой собой вокруг некоторых идеалов. Возможно, конечно, эта игра имеет определенную адаптивную, сохра-нительную функцию, скажем, символическое изживание нереали­зованных идеалов личности.

Теперь сомнение относительно восточной версии эзотеризма. Су­ществует ли эзотерическая реальность и эзотерический человек, не иллюзия ли это измененного, болезненного сознания? Кстати, сами эзотерики нередко обсуждают этот вопрос. Например, Даниил Анд­реев в эзотерической поэме "Роза мира" спрашивает: "Пусть то, что автор называет опытом, достоверно для пережившего субъекта. Но может ли оно иметь большую объективную значимость, чем "опыт" обитателя лечебницы для душевнобольных? Где гарантии?" И отве­чает: "Без всяких гарантий опыту другого поверит тот, чей душевный строй хотя бы отчасти ему созвучен; не поверит и потребует гаран­тий, а если и получит гарантии, все равно их не примет тот, кому этот строй чужд. На обязанности принятия своих свидетельств настаивает только наука, забывая при этом, как часто ее выводы сегодняшнего дня опровергались выводами следующего. Чужды обязательности, внутренне беспредельно свободны другие области человеческого духа: искусство, религия, метаистория" [1, с. 35].



И все же сомнение остается, но проблема может быть поставлена иначе: что собой представляет эзотерическая реальность и транс­формация человека при переходе из обычного мира в эзотерический, , а также какую роль, здесь выполняет психотехника?

Прежде чем отвечать на поставленные вопросы, отметим ряд об­щих моментов, характерных почти для всех видов и направлений пси­хотехники. Во-первых, любая психотехническая работа предполагает ряд, так сказать, психотехнических, установок и ценностей: на измене­ние личности, работу над собой, преодоление себя, изменение своих состояний, переход в эзотерическую реальность и т. п., естественно, спе­цифичные в каждом направлении психотехники. Второй момент (от­меченный нами выше) — это усилия, направленные на подавление, отказ, снижение значимости и тому подобные отрицательные действия в отношении определенных желаний, естественных потенций и уст­ремлений личности, определенных планов его поведения. Как правило, борьба ведется с теми естественными структурами личности челове­ка, которые не отвечают психотехническим установкам и ценностям, или эзотерическим идеалам, или идеалам совершенной личности. Тре­тий момент, в определенном смысле противоположный предыдуще-


му, — это культивирование, развитие тех желаний, устремлений, пла­нов личности, которые отвечают эзотерическим установкам, ценностям и идеалам. Еще один общий момент, хотя он может проявляться совер­шенно по-разному, связан с формированием способности произвольно входить в определенные эмоциональные, духовные или психические состояния, начиная от простых чувственных ощущений и восприятий (вызывание у себя ощущений тепла, холода, тяжести, видения опреде­ленных цветов, фоновит. п.) вплоть до сложных переживаний, иногда даже высшего порядка ("восприятия" абстрактных идей, образов, сцен, психодрам и т. д.). Речь идет не только о произвольности (захотел и сделал что-то), но также о том, что все перечисленные состояния вызы­ваются самим человеком без опоры со стороны внешних впечатлений. Света нет, но я его вижу, никто меня не огорчил или не обрадовал, но я переживаю горе или восхищен. Я могу погрузиться в любое нужное мне состояние или переживание, причем сам, без помощи окружающе­го мира, людей или природы. Я сам для себя и из себя творю нужный мне чувственный момент.

Наконец, во многих направлениях психотехники практикуется возможность достижения человеком "пограничных состояний". Это особые состояния психики и сознания, в которых внутренний опыт человека становится доступным созерцанию и восприятию, сновиде­ния могут наблюдаться вполне произвольно (наподобие галлюцина­ций, неотличимых от внешних впечатлений), и сам человек нередко вовлекается в сокровенные события, в мир, отвечающий его устремле­ниям и идеалам. Вызываются пограничные состояния долгой, иногда многолетней, работой человека над собой, которая предполагает не тблько изменение образа жизни, но и полное освоение всех перечис­ленных выше моментов. Неконтролируемые пограничные состояния могут быть вызваны и различными психоделиками, включая наркотики. Однако психотехническая работа предполагает контроль за пограничными состояниями, они должны быть вполне определен­ными, помогая решать собственно психотехнические задачи. Мотор, дающий движение и энергию для подобной работы, — это жизнен­ная программа человека, в которую встроены или идеалы личности, или эзотерическое учение.

Перейдем теперь к объяснению некоторых аспектов выделенных здесь явлений и сторон психотехники. Вероятно, имеет смысл отдель­но рассмотреть трактовку психотехники как совершенствование ев­ропейской личности и как эзотерический способ жизни

Прежде всего уточним, что можно понимать под психотехникой. Психотехника есть осмысленная работа над собой (своим телом,


психикой, душой), направленная на изменение своих естественных состояний (то есть тех, которые реализуются сами собой). Психо­техническая работа предполагает преодоление сопротивлений, воз­никающих в ответ на психотехническую работу, а также определен­ную планомерность такой работы (замысел, план, сценарий и т. п.). Психотехническая работа может опираться как на научные данные психологии, так и на психотехнический опыт (светский или эзоте­рический).

Что такое совершенствование человека с психологической точки зрения? Можно предположить, что это реализация особых желаний. Эти желания относятся или к реальности жизненного пути челове­ка, которая формируется начиная с подросткового возраста, или к реальности "Я". Когда психологи говорят о Я-концепции или Я-образах, о жизненных ситуациях, о жизненных и личностных ценно­стях, они фактически указывают на две данные реальности. Совер­шенствование человека предполагает актуализацию "образа себя" и дифференциацию себя на две персоны: ту, которая подвергается из­менению (совершенствованию), и ту, которая должна произвести по­добное изменение (иногда вторая персона осмысляется как воля, а первая как естественная природа человека). Для нашей проблемати­ки особое значение имеют случаи, когда совершенствование не идет, не получается (человек подавляет в себе определенные желания, а они прорываются снова и снова, он пытается вести себя определен­ным образом, а это не получается). В чем тут дело?

Во-первых, нужно признать, что личность в целом не совпадает с человеком, что это хотя и важная, но все же часть психики человека. В западноевропейской культуре личность формировалась как такой план и механизм психики человека, которые обеспечивали самостоя­тельность его поведения, а также понимание отдельным человеком сво­его бытия как центрального относительно природы и общества [64].

С "институтом личности" (если можно употребить такое сло­восочетание) связаны не только возможность самостоятельной (не общинной, не соборной, а приватной, в гражданском обществе) жиз­недеятельности человека, но также особое "личностное мировоззре­ние". Например, убеждение, что личность имеет прошлое, настоящее И будущее; что жизнь человека и его "Я" совпадают, поэтому именно "Я" рассматривается как источник жизни человека; что личность самотождественна, в смысле понимания внешнего мира, через мир внутренний.

Однако при этом сама личность может пониматься как много разных "Я" (разных субъектов в одном человеке): "Я" идеальное


и "Я" реальное, "Я" водящее и "Я" пассивное, несколько "Я", реализующих противоположные или просто несовпадающие стрем­ления и планы человека и т. д. Самонаблюдения показывают, что каждое такое "Я" нашей личности претендует на представитель­ство всей личности в целом (манифестирует личность в целом), что разные "Я" личности взаимодействуют или даже борются друг с другом, что равновесие или согласие разных наших "Я" не всегда достижимо. Но ситуация еще сложнее: помимо личности в человеке действуют и другие начала. Например, телесность (чувство боли, половое чувство, чувство голода или насыщения, физические силы, энергетические потенциалы организма и т.д.), родовая сущность человека (совпадение его с группой, сообществом, культурой), его духовная сущность (человек как воплощение духа и культа). Опять же наблюдения убеждают нас, что личность нередко вступает в конфликт с телесностью (например, подавляет ее; противоположная ситуация — культивирование телесности) [69], что родовая сущ­ность человека может влиять на личность, даже управлять ею (при­мер, "затмение разума" на почве религиозных или национальных раздоров), что эгоистическое начало в личности может конфликто­вать с его духовной сущностью.

Но если это так, если в человеке действуют несколько равноцен­ных сил и начал (разные "Я", телесность, родовая и духовная сущ­ности), то можно предположить, что психотехнические устремления и усилия, если они не совпадают с общим движением (развитием) и ориентацией других начал, будут или успешно гаситься, или парали­зоваться. В этом случае действительно психотехническая деятельность будет действовать вхолостую, не приведет к каким-либо изменениям в человеке, хотя вполне может обеспечивать компенсаторные функ­ции личности, например, создавать условия для символической реа­лизации устремлений человека к совершенствованию себя.

Если же, напротив, общая ориентация и движение начал и сил человека направлены именно к совершенствованию личности или реализации эзотерического идеала, то в этом случае психотехничес­кая деятельность вольется в общий поток изменений, усиливая и поддерживая его. Но это значит, что помимо психотехнических целей и усилий человек имеет и другие (личностные, родовые, духов­ные): он совершенствует свою личность, работает над собой, уча­ствует в жизни общества и культуры. Следовательно, в этом случае психотехническая работа осмысленна и эффективна именно потому, что существует и разворачивается в более широком личностном и культурном контексте.


Но, может быть, мы что-то не учли, возможно, психотехническая деятельность более значима, чем все другие начала человека, вместе взятые? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим перечисленные выше особенности (моменты) психотехники. Во-первых, могут ли психотехнические цели и ценности перекрывать все остальные? Вряд ли, все-таки они осознаются в подсобной, инструментальной функ­ции  — всего лишь техника, способ изменения.

Во-вторых, что собой представляет подавление желаний, устремле­ний, планов личности, не отвечающих идеалу или жизненному сцена­рию личности? Подавление, в какой бы форме оно ни осуществлялось (отрицания, третирования, избегания, игнорирования, переосмысления), очевидно, само опирается на другие структуры и начала человека — его волю, разум, высшие духовные и родовые ценности и т. д.

Третий момент — культивирование желаний и планов личности, отвечающих идеалам личности или эзотерическим представлениям, также, очевидно, не может выступать как ведущая сила в человеке, такие желания и планы находятся в зависимости от других начал человека, прежде всего от его высших ценностей.

Теперь обсудим две наиболее специфические для психотехники процедуры — это формирование способности произвольно входить в определенные психические состояния, а также достигать погранич­ных состояний. Для первой процедуры характерен ряд уже отмечен­ных выше особенностей: сначала замена внешних впечатлений сла­быми воздействиями, что достигается ослаблением контрастности предмета и фона или ухудшением условий восприятия; затем пере­ход в восприятии к послеобразам и, наконец, к одним только воспо­минаниям от реальных впечатлений. Это с одной стороны. С дру­гой — психотехники добиваются концентрации сознания и других способностей человека с целью вызвать от перечисленных сигналов или их заместителей (послеобразов или воспоминаний) те же самые переживания и восприятия, которые производит натуральный пред­мет в обычных условиях.



Наши исследования позволяют утверждать, что психологический механизм, обеспечивающий формирование подобной способности, пред­ставляет собой актуализацию и затем созерцание (восприятие) еди­ниц внутреннего опыта человека, выступающих, однако, в таком созерцании в качестве полноценных внешних событий. В обычном восприятии переживание определенных событий предполагает не только актуализацию в сознании соответствующих элементов внут­реннего опыта человека, но и опору на внешние впечатления. Так, мы видим красный цвет не только потому, что раньше имели оныт его


переживания и знаем что это такое, но и потому, что глаз получает реальные впечатления от красного цвета. Однако йог или человек, освоивший аутотренинг, могут видеть красный цвет той же интенсив­ности с закрытыми глазами.

Сложнее сформировать способность, позволяющую человеку до­стигать пограничных состояний. Для этого требуется сменить одну "непосредственную реальность" на другую, полностью отвечающую идеалам личности или эзотерическому учению. Сначала несколько слов о том, что такое психическая реальность [67].

Каждый человек знает много реальностей, точнее, живет в них: это реальности игры, искусства, познания, общения, сновидений и др. Каждая реальность задает сознанию определенный мир и отделена от других реальностей рамками условности; логика и события, дей­ствующие в одной реальности, не выполняются в других. Несколько упрощая дело, можно сказать, что одна реальность отличается от дру­гой характером событий, порядком и логикой вещей и отношений. Во всякой реальности события, переживаемые в ней, воспринимаются как непреднамеренные.

Если реальность овладевает сознанием человека (или он входит в реальность), то возникает устойчивый мир, в котором происходят вполне определенные события. Возникнув, реальность навязывает со­знанию определенный круг значений и смыслов, заставляет пережи­вать определенные состояния.

"Непосредственной реальностью" мы называем такую, на кото­рой основываются все остальные реальности человека. Например, для религиозного сознания — это Бог, для эзотерического — непосред­ственная реальность. При смене непосредственной реальности все чувственные впечатления начинают интерпретироваться как события новой непосредственной реальности. При этом человек получает воз­можность произвольно актуализовать и созерцать свой внутренний опыт, сформированный у эзотерика под эзотерическое учение. Иначе говоря, он оказывается в мире своего идеала (то есть эзотерического учения, ставшего реальностью).

Как показывает изучение эзотерического опыта жизни, для смены обычной непосредственной реальности на эзотерическую необходима многолетняя работа и почти титанические усилия. Впрочем, извест­ны случаи ускоренной трансформации сознания, например один описанный в известном в авангардной культуре произведении ("Ка­ширское шоссе") Андрея Монастырских.

А. Монастырских был неверующим человеком, но страстно хо­тел обрести веру в Бога и поэтому стал посещать церковь, читать


христианскую литературу, жить интересами христианской религии. В результате его сознание и ощущения стали быстро трансформиро­ваться. Закончился же этот процесс изменения тем, что Андрей Мона­стырских в буквальном смысле попал в мир своих желаний: он имел возможность наблюдать Бога, ангелов, святых, боролся с демонами и нечистыми силами. По сути, мир, в который он попал, был эзотеричес­ким. Примерно через год после этого необычный мир потускнел и затем быстро распался, так закончилось приобщение Андрея к хрис­тианской вере.

Яркое и талантливое описание А. Монастырских необычных переживаний и приключений, пережитых в эзотерическом мире, со­держит массу тонких психологических наблюдений, нуждающихся в осмыслении. Прежде всего нас интересует феномен, который мы на­звали сменой "непосредственной реальности" сознания. Как правило, у христианских подвижников такая смена происходит в результате достаточно длительной работы, включающей в себя: подавление ряда, так сказать, нехристианских желаний и реальностей, культивирование других, отвечающих христианскому идеалу, психотехническая работа над образами и ощущениями (актуализация их без опоры на чув­ственные впечатления, с закрытыми глазами, концентрацией воли и внимания и т. д.), психотехническая работа над сознанием, например достижение заданных необычных состояний — просветления, исихаст-ского молчания, христианской любви, смирения и других. При смене непосредственной реальности изменяется не только сам мир (напри­мер, перед глазами воочию предстает Христос). Меняется и восприя­тие, то есть человек видит, слышит и ощущает в новой реальности совсем другие вещи и события, чем в обычном состоянии. Однако в данном случае смена непосредственной реальности произошла быст­ро, за несколько месяцев.

Смене непосредственной реальности у А. Монастырских пред­шествовал прорыв в сознание отдельных образов из религиозного мира, а также трансформация обычных ощущений и восприятий (необычность, странность их, потеря ряда ориентиров, например на­рушение схемы тела, появление "голосов" и т. п.). Этот феномен также требует осмысления. Нельзя оставить в стороне и явление трансформации ощущений при смене нопосредственной реальности: например, звуковые впечатления могут трансформироваться в све­товые (так, звучание церковного хора трансформировалось у А. Мо­настырских в потоки малинового Фаворского света), звуки и визуальные сигналы обычной или даже небольшой силы восприни­мались как сверхсильные (громоподобные, яркие, сверкающие), не-


ожйданно менялись сила и характер ощущений и т. п. Важен и эффект, напоминающий катарсис в искусстве, то есть события в религиозной реальности, захватывающие сознание, периодически достигают такой силы, имеют такое значение для человека, что вызывают у него необычные экстатические переживания: он или возносится, приобщается к необыкновенной радости, заставляющей переживать счастье, полноту бытия, необычные, космические воз­можности, или, напротив, погружается в пучины страха, ужаса и отчаяния, ни с чем не сравнимые по силе и характеру.

Путеводной нитью в объяснении этих особенностей трансформи­рующегося сознания, с нашей точки зрения, является подход к изуче­нию сновидений и психических реальностей. В ряде работ [см. 62; 63] мы показали, что сновидения представляют собой реализацию в пери­оде сна блокированных неосуществленных желаний личности, при­чем сами желания нужно представлять в виде сложных психобиоло­гических и событийных программ. Реализация блокированных же­ланий осуществляется с опорой на прежний опыт восприятия; воспроизведение этого опыта позволяет человеку "видеть", "слышать", "ощущать" соответствующие события, то есть видеть сон (более по­дробно о сновидениях см. приложение в конце книги).

Если в периоде сна реализуются в общем-то обычные блокиро­ванные желания, пришедшие из бодрственной жизнедеятельности, то в рассматриваемом случае — это тотальное желание другого мира, принципиально отличного от существующего. Именно реализация этого тотального желания, правда, только у некоторых индивидов, приво­дит к появлению измененных состояний сознания (мы их относим к "сноподобным") и в конце концов — к смене непосредственной ре­альности сознания, то есть попаданию в другой мир.

Говоря о непосредственной реальности сознания, мы имеем в виду не отдельное желание или группу желаний, а целостную систему желаний, целиком определяющую жизнедеятельность человека. С точки зрения работы сознания, реализация такой системы желаний предпо­лагает выделение особых сущностей ("начал", религиозных персона­жей, картины мира и т. п.), переживаемых человеком в виде того, "что есть на самом деле"  — Бог, Космос, Дух, Природа и пр.

Желание эзотерического мира, желание спасения, изменения и переделки себя для спасения формируются как раз на уровне ука­занных сущностей, т. е. утверждения того, что есть на самом деле. На­пример, в эзотерическом учении Рудольфа Штейнера на самом деле существует духовный мир, духовная работа человека над собой, путь духовного преображения человека.


Эзотерическое сознание утверждает эзотерический мир и отри­цает мир обычный. Что это означает? Во-первых, то, что все желания эзотерического мира первоначально являются блокированными: это­го мира пока нет, а желание его налицо. Во-вторых, эзотерический человек, уходя от обычного мира и его желаний, по сути, блокирует эти желания. Получается, что "желанные желания" эзотерического мира оказываются блокированными по самой своей природе (это замыслы, идеалы, которые, однако, эзотериком трактуются как сущ­ность мира, как то, что есть на самом деле), а "нежеланные желания" обычного мира постепенно блокируются психикой эзотерика. В ре­зультате психика эзотерика приближается к опасному перенапряжен­ному состоянию: резко возрастает психическая потенция и "желан­ных", и "нежеланных" желаний, которые "рвутся" к "пульту" управ­ления психикой, чтобы запустить процессы реализации в нужном для каждого массива желаний направлении.

Однако в соответствии с эзотерической идеей спасения эзотерик помогает "желанным желаниям" и буквально стремится уничтожить "нежеланные". Он, как мы отмечали выше, культивирует все сюжеты и события эзотерической реальности и с помощью нередко изощрен­ной психотехники избавляется от обычных желаний. (Для этого слу­жат такие приемы, как третирование желаний, переосмысление, отбра­сывание, воздержание, аскетический образ жизни и др.) Постепенно "нежелательных желаний" остается все меньше и, следовательно, со­здаваемое ими психическое давление падает. Напротив, потенция и объем "желанных желаний" (то есть эзотерических) все возрастают.



Говоря о культивировании "желанных желаний", мы имеем в виду не только стремление реализовать их. Анализ эзотерической практики показывает, что эзотерик начинает практически осваивать эзотерический мир, еще не попав в него. Он старается жить и чув­ствовать строго в соответствии с эзотерическим учением. Аналогично подвизающийся в вере начинает жить по учению церкви. Посещает службу, молится, соблюдает посты, стремится вести праведную жизнь, ощущать Бога (хотя часто по-настоящему долго еще веры не обрета­ет). Этот аспект эзотерических усилий очень важен, он способствует тому, что происходит перестройка не только сознания, но и телеснос­ти человека.

Не менее важен еще один аспект эзотерической практики (отсут­ствующий, кстати, в религиозной) — отстранение, изоляция от обыч­ной телесности: зрительных, слуховых и тактильных впечатлений. Достигается это (первый этап), как мы выше отмечали, путем посте­пенного ослабления силы раздражения от чувственных восприятий


(снижение освещенности предметов, силы звуков и т. д.) при одно­временной установке — сохранить силу и яркость соответствующе­го образа. Затем (второй этап) ставится задача воспроизвести образ предмета без всякого восприятия. Не трудно сообразить, что здесь происходит: сначала эзотерик научается видеть (слышать, чувство­вать), с минимальной опорой на реальное восприятие, затем при пол­ном его отсутствии. Каким образом это возможно? Так же, как во сне или в сноподобном состоянии. Поскольку человек не спит, речь идет о втором. Очевидно, снижение силы раздражения при одновремен­ном желании удержать впечатление от предмета, в конце концов за­ставляет психику перейти в сноподобное состояние. В этом состоя­нии сознание выделяет предмет не столько с опорой на чувственный материал, сколько на основе одного лишь прежнего опыта человека, сформировавшегося в предыдущих актах восприятия. Предел — пол­ный отказ от чувственной информации, использование только преж­него опыта человека, превращение его сознанием во внешний предмет. Отработка этой способности — видеть, слышать, ощущать задуман­ные предметы или события, занимает у эзотериков довольно много времени, иногда десятки лет.

Итак, эзотерическая практика в конце концов приводит к тому, что у эзотериков складывается новое сознание и телесность (чув­ственность), отвечающая эзотерическому учению. При этом эзотерик укрепляет силу и энергию "желаемых желаний", подавляет (блоки­рует или уничтожает) "нежелаемые", научается произвольно вхо­дить в сноподобное состояние и вызывать в нем нужные, отвечающие эзотерическим ценностям, предметы и события.

Уже на этом этапе эзотерик наблюдает отдельные события эзоте­рического мира. Очевидно, в этих случаях происходит реализация отдельных блокированных "желаемых желаний", но пока лишь от­дельных. По мере же уменьшения объема оставшихся обычных жела­ний и возрастания потенции увеличивающихся в числе эзотеричес­ких желаний количество таких прорывов в эзотерический мир возра­стает. Наконец наступает финал — происходит решительная смена всей системы сознания и чувственности. Старый мир исчезает, на его место встает новый — эзотерический. И что важно, эзотерик полнос­тью готов к этому важнейшему для его жизни событию: он размон­тировал старое сознание и телесность и выстроил новые, отвечаю­щие эзотерическому учению.

Основной характер психической работы в эзотерическом мире таков. Начинают реализовываться блокированные до того массивы эзотерических желаний: эзотерик проживает и переживает в эзоте-


рическом мире мистерии и события, зафиксированные в эзотеричес­ком учении. В пределе весь этот сложный психический процесс идет без всякой опоры на внешний чувственный материал. Достигнув Нир­ваны, буддист оказывается в Нирване: в качестве внешнего мира для него выступает его актуализованный внутренний опыт. Для его акту­ализации и функционирования в сноподобном состоянии чувствен­ная информация вовсе не нужна. Иначе говоря, мир в который попа­дает эзотерик, возникает как результат трансформации внутреннего опыта человека. У эзотерика внутренний мир превращается во вне­шний, исчезает сама оппозиция "внутреннее—внешнее". Он "летит в самого себя", уходит в свой собственный мир, ставший для него под­линным, реальным миром. Теперь мы можем понять и случай с А. Мо­настырских.

Поскольку христианское учение описывало для А. Монастырс­ких мир его мечты и идеала, смена для Андрея обычного мира на необычный, мистический означала осуществление этой мечты, то есть спасение.

Но почему при смене непосредственной реальности происходит трансформация ощущений и переживание экстатических состояний? Как мы уже отмечали, реализация эзотерических желаний в принци­пе не зависит от характера чувственной информации. Если информа­ция все же поступает, то она осмысляется и объективируется созна­нием эзотерика под "эзотерическим" же углом зрения. И если по религиозному сюжету речь должна идти о Фаворском свете, а звучит церковный хор, то эзотерическое сознание легко трансформирует зву­чание хора в поток малинового Фаворского света, что и наблюдал А. Монастырских.

Появление экстатических состояний — это естественный резуль­тат, во-первых, реализации "здесь и сейчас" всех ценностей и жела­ний эзотерика, во-вторых, нарушение привычных критериев работы сознания в сноподобном состоянии, в-третьих, срабатывание систем­ной логики восприятия и переживания мира (один из ее основных сюжетов есть как раз переживание необычности, экстатичности всех событий нового мира). Суммируем все сказанное.

В общем случае, чтобы произошла смена непосредственной реаль­ности, нужно полностью реализовать все перечисленные моменты: приобщиться к эзотерическим установкам и ценностям, подавить обыч­ные реальности психики и отвечающие им желания, культивиро­вать эзотерические желания, научиться произвольно вызывать состо­яния пограничного сознания. В результате человек как бы "летит в самого себя". Понятно, что в этом случае сложная психотехника, по-


могающая "гениям эзотеризма" достигнуть своей цели, получает свой смысл именно от эзотерического учения и эзотерической практики жизни. Сама по себе, вне этой практики, эзотерическая психотехника бессмысленна и даже опасна. Психотехническое экспериментирова­ние над собой или аутогенная тренировка, не привязанные к осмыс­ленным эзотерическим задача, чаще всего работают во вред человеку, незаметно изменяя и расшатывая его психику.

Все то же самое, но в ослабленной форме можно повторить и относительно психотехник, помогающих личности совершенствоваться в том или ином отношении. В ослабленной потому, что в данном слу­чае идеал совершенной личности, как правило, может размещаться в пространстве обычного мира, реализация этого идеала хотя и может потребовать от человека необычных способностей, но все-таки таких, которые не требуют от человека кардинальных изменений. В заклю­чение одно замечание.

Религиозный и эзотерический пути представляют собой карди­нальный отказ от обычной жизни и культуры, поиск реальности с противоположными качествами. Но часто антимир воспроизводит с обратным знаком все особенности обычного мира, ведь недаром гово­рят, что Сатана — это обезьяна Бога. Может быть, поэтому и рели­гия, и эзотеризм не смогли предотвратить закат нашей цивилизации.

Путь мирского эзотеризма (дзэн-буддизм, вальдорфская школа, движение зеленых и т. д.) в этом плане более интересен. Здесь в определенной мере достигается компромисс эзотерических и мир­ских ценностей.

Итак, с одной стороны, эзотеризм демонстрирует, что человек при достаточных усилиях и кардинальной смене образа жизни в состоя­нии изменить свою психику и телесность, приведя их в соответствие с определенным знанием (учением). Эзотерики доказали, что человек может переделать себя сам, причем кардинально. Но, с другой сторо­ны, анализ показывает, что, расплата за эти необычные достижения достаточно велика — отказ от обычной жизнедеятельности и выпа­дение из культуры. Кроме того, эзотерический человек мало осмыс­лен. Конечно, он достиг спасения и пребывает в раю, который сам задумал и создал. Но для обычной жизни он как бы умер. Он спасся, но один, его путь практически невозможно повторить.

Важно также, что эзотерический путь — это не произвольное творение нового человека, а трансформация психики и телесности в соответствии с ее же возможностями. Подобную трансформацию в состоянии проделать лишь отдельные уникальные люди, для кото­рых характерно: неукорененность в обычной жизни, всепоглощаю-


щая любовь к идеальным ценностям и идеальному миру, достаточно сильная, можно сказать, стальная воля.

Мы сознательно более подробно рассмотрели эзотерический ва­риант психотехники, поскольку в последние годы к нему проявляет­ся большой интерес. Возвращаясь к характеристике психологической практики, завершим эту главу одним соображением. В настоящее время, если говорить о психологической помощи, на наш взгляд, необходимо решать две основные задачи: ориентировать психологическую помощь на благо, на духовное вспомоществование (этическая задача); прояс­нять смысл и эффективность психологической помощи, повышать культуру мышления психологов с тем, чтобы учесть реальную слож­ность психики человека и реальную деятельность самого психолога-практика (методологическая задача).

Возможности психологической помощи, вероятно, могут быть рас­ширены за счет опыта самосовершенствования личности и эзотери­ческого опыта. Одновременно осмысление эзотерического опыта под­сказывает, куда не следует идти. Поиски свободы и новых возможно­стей развития не должны разрушать человека. Помощь другому и самому себе должна покоиться на твердом фундаменте: духовном развитии человека, реализме его мышления, внимательном отноше­нии к жизни во всех ее проявлениях.