ПОРТРЕТ И ПРОФЕССИЯ ПСИХОЛОГА
создание документов онлайн
Документы и бланки онлайн

Обследовать

Администрация
Механический Электроника
биологии
география
дом в саду
история
литература
маркетинг
математике
медицина
музыка
образование
психология Общественные науки логика психиатрия социология философия
разное
художественная культура
экономика


ПОРТРЕТ И ПРОФЕССИЯ ПСИХОЛОГА

психология


Отправить его в другом документе Tab для Yahoo книги - конечно, эссе, очерк Hits: 507


дтхзйе дплхнеофщ

Блестящие операции по манипуляция сознанием. «Государственный переворот» августа 1991 г.
ЗАПОМИНАНИЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ СОСТОЯНИЙ ЛИЦА В МИКРОИНТЕРВАЛАХ ВРЕМЕНИ - диссертации на соискание ученой степени кандидата - психологических наук
Психотерапия в психиатрии
Слуховые ощущения
Планирование тренинга с шестиклассниками1
ИНФОРМАЦИОННАЯ ТЕОРИЯ ЭМОЦИЙ
БЕСЕДА СЕДЬМАЯ. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ЛИЧНОСТИ
Современное состояние проблемы взаимосвязи обучения (воспитания) и психического развития
Социализация личности
 

Портрет и профессия психолога

Профессия психолога сейчас в моде. Психологи выступают по телевидению, дают советы, как жить в семье и как справиться со стрессами, комментируют решения депутатов, консультируют по са­мым разным вопросам, начиная от выбора профессии и кончая сфе­рой интимных отношений. Среднему человеку и профессионалу пси­хология может показаться процветающей областью знания и деятель­ности. Интерес к психологии объясняется еще и тем, что психологи апеллируют к науке и считают, что владеют знаниями о внутреннем мире человека. Далее срабатывает известная схема: если есть науч­ное знание о человеке, то можно с помощью этого знания овладеть поведением человека. Овладеть — значит управлять, формировать, создавать новое. (Подобно тому как, зная законы природы, мы можем овладеть определенными процессами природы и заставить их рабо­тать, например, в машине или механизме. Но является ли человек объектом первой природы?) Ведь, с одной стороны, "познать нечто, — пишет Ю.Б. Гиппенрейтер, — значит овладеть этим "нечто", научиться им управлять... при этом надо особенно подчеркнуть, что, познавая себя, человек будет себя изменять... можно сказать, что психология — это наука не только познающая, но и конструирующая, созидающая человека" [33, с. 9]. С другой — ряд психологов постоянно говорит о кризисе психологии. "Ибо никогда еще, — пишет психолог А.А. Пу­зырей, — вопрос о состоятельности психологии перед лицом реаль­ных жизненных проблем человека не звучал с такой остротой, как сегодня, не становился для нее в буквальном смысле вопросом жиз­ни или смерти" [57, с. 16]. Но, может быть, в области практической психологии успехи больше?



Считается, что наибольших успехов достиг психоанализ. Но даже самые выдающиеся образцы психоаналитической работы, в частности,


некоторые случаи из практики Фрейда, оказывается, не способны служить примерами полного излечения". Вот как вклад Фрейда оце­нивает знаменитый французский психотерапевт Л. Шерток: "Выяс­нилась довольно-таки парадоксальная вещь: теория Фрейда, теория психоанализа, оказавшись гениальным вкладом в фундаментальную науку... не создала, как выяснилось, ничего сверхэффективного имен­но в той области, на которую и была в первую очередь рассчитана — в области психотерапии... В 1937 году в своей знаменитой статье "Конечный и бесконечный анализ" Фрейд вынужденно зафиксиро­вал, .что собственно медицинский эффект психоанализа не является ни предсказуемым, ни надежным, ни окончательным" [86, с. 44]. Не­которые психологи обращают внимание на то, что "разнообраз­ный спрос на профессиональное вмешательство психолога не всегда подкреплен точным представлением о том, что относится к его компе­тенции, а что нет" [59, с.  11].

Приведенные высказывания плохо согласуются с обычным пред­ставлением о психологии. Возникают вопросы: процветает психоло­гия или переживает глубокий кризис, эффективна психологическая практика или нет? И еще один, не менее трудный вопрос: кто такой психолог как специалист? Сразу хочется ответить — ученый, но за­тем мы вспоминаем, что психолог может вести группу, консультиро­вать, помочь разобраться в наших проблемах и т.д. и т.п. Другими словами, психолог не только ученый, он может уподобляться таким специалистам, как врач, психотерапевт, или неспециалистам' — другу, близкому человеку (жене, мужу, брату, сестре и т.д.).

Во "Введении в общую психологию" Ю.Б. Гиппенрейтер выска­зывает мысль о психологии только как о науке, причем такой, "в которой сливаются объект и субъект познания" (то есть объектом психологической науки, познания является сам познающий субъект), науке принципиально "экспериментальной" (этот момент подчерки­вают почти все), наконец, науке, "созидающей человека" [33, с. 8 — 13]. П.Я. Гальперин в работе "Введение в психологию" также пред­почитает говорить о психологии только как о науке, значение психо­логической практики он оценивает весьма низко. "Что касается широкого практического применения психологии, — пишет он, — то и здесь лучше воздержаться от прямолинейных заключений о его научной обоснованности и действительном научном знании. Нема­лая доля практической работы, которая за рубежом выдается за пси­хологическую, на самом деле является идеологической; несомненно, она полезна ее заказчикам, но к психологии, по сути дела, имеет лишь отдаленное отношение. Кроме того, в психологии, как и во всякой


другой области, практика в начальных и довольно широких грани­цах может обходиться так называемым "жизненным опытом" без помощи науки в собственном смысле слова; в качестве практичес­ких психологов работают (и не безуспешно!) врачи, социологи, инже­неры, физиологи, педагоги и многие другие. Вопрос заключается в том, могут ли специалисты-психологи сделать — не делать, а сде­лать  — что-нибудь большее, чем эти неспециалисты" [29, с. 9].

Итак, судя по всему, психолог может быть, во-первых, ученым, во-вторых, практиком (практикующим психологом). Однако в первом случае может возникнуть вопрос, чем психолог отличается от других ученых, изучающих человека, например философа, социолога, культу­ролога, физиолога, а во втором — от врача, священника, инженера, педагога. Многие философы утверждают, что в центре их внимания стоит именно человек и проблемы его существования. Поэтому не случайно, что многие психологи свои исходные представления о че­ловеке заимствуют из философии, а кроме того, как известно, из физи­ологии, логики, культурологии, семиотики, теории информации и других традиционных или новейших дисциплин. "Так получается, — пишет с горечью П.Я. Гальперин, — что до сих пор психологи ищут механизмы психических явлений или в физиологии, или в логике, а в общем — вне психологии" [там же, с. 10]. Но такое возможно, если не проведена демаркационная линия между психологией и физиоло­гией (а также соответственно — логикой, культурологией, герменев­тикой, когнитологией, семиотикой).

Дело, следовательно, не только в том, что психолог изучает чело­века (изучают его и другие науки), а в том, как он его изучает, как он понимает и представляет человека в отличие от физиолога, логика, культуролога, философа. Скажем, физиолог рассматривает человека как естественный организм, подчиняющийся биологическим законам; логик — как мыслящее существо; культуролог — как представите­ля культуры, носителя культурного сознания и ценностей. А как по­нимает и представляет человека психолог? Одну из точек зрения на соотношение философии и психологии высказывают французские ученые М.-А. Робер и Ф. Тильман. "Различие между философией и психологией не в предмете изучения, а в его методе. Чувства, воспри­ятие, сновидения, интеллект могут быть предметом как философского, так и психологического исследования: психолог старается понять, как возникают различные виды поведения людей, индивидуального или группового. Философ же стремится определить, как изменяется смысл повседневной жизни благодаря достижениям психологии и гуманитарных наук в целом" [59, с.  16]. Но это.лишь одна точка


зрения. Некоторые ученые утверждают, что предметы изучения фи­лософии (физиологии, логики, культурологии и т. д.) и психологии принципиально различны, да и отношения между ними иные.

Когда у человека возникают проблемы, он может обратиться не только к психологу, но и к другу, жене (мужу) или священнику. Он скорее, во всяком случае в нашей стране, прислушивается к советам этих людей, чем к мнению практикующего психолога, или поразмыш­ляет над книгой (пьесой, кинофильмом). В США и Англии автори­тет практика-психолога, конечно, выше, но тем не менее и там этот авторитет не безусловен. Хотя психологи нередко пишут об эффек­тивности своих практик, мало кто из нас слышал, что они помогли кому-то из наших родных или друзей так же успешно, как, например, педагог, врач или самый близкий человек. Этим я вовсе не хочу дис­кредитировать психологическую практику, она есть, успешно развива­ется, но проблема все же существует. Проблема раскрывается в следу­ющих вопросах: в чем специфика психологической помощи, психоло­гического воздействия, не пересекаются ли сферы действия практикующего психолога и врача, психолога и священника и т. д., в каком смысле можно говорить об эффективности психологической практики? Часто можно слышать, что дело и назначение священни­ка — забота о душе, о ее спасении, психолог же занимается не душой, а психикой, так сказать, участвует в регулировании психического механизма человека, предварительно его изучив. Более того, известно, что научная психология возникла из преодоления античных пред­ставлений о душе. Само слово "психология", как известно, означает "наука о душе" (греч. psyche — душа, logos — понятие, учение). Но ситуация быстро меняется. "Новая экспериментальная психология, — пишет Ю. Гиппенрейтер, — объявила понятие души метафизичес­ким и отказалась от рассмотрения как самого этого понятия, так и связанных с ним нравственно-этических выводов. И только в после­дние десятилетия духовные аспекты жизни человека стали интен­сивно обсуждаться в психологии в связи с такими понятиями, как зрелость личности, рост личности, здоровье личности и т. п. И многое из того, что сейчас обнаруживается, вполне перекликается с этически­ми следствиями учения о душе выдающихся античных философов" [33, с. 25].



С подобными проблемами тесно связана и такая: является пси­хология древней профессией или молодой и, следовательно, когда она возникла? Большинство историков психологии утверждают, что пси­хология молодая наука, возникшая только в конце прошлого столе­тия. "Раньше ее считали частью философии,  — пишут М.-А. Робер


и Ф. Тильман. — Она изучала душу и ее свойства дедуктивным методом на основе общих принципов. В 1845 году английский фило­соф Стюарт Милль одним из первых предложил рассматривать пси­хологию как науку, независимую от философии" [59, с. 15]. Но если не связывать понимание психологии только с экспериментальным естественнонаучным подходом, который действительно был распрос­транен в изучении человека в середине прошлого столетия, то отве­тить на вопрос о возникновении психологии будет не так-то просто. Уже Платон и Аристотель, анализируя понимание и сущность чело­веческой души, выделили феномены, которые мы сегодня относим к психологическим, и поставили вопрос об их природе. Дальше боль­шинство крупных философов обсуждали и изучали эти феноме­ны. Изучались они не только в науке. Искусство Нового времени, можно сказать, специализируется на "художественном изучении" (анализе) психологических феноменов. Здесь достаточно привести всего один пример — творчество Ф.М. Достоевского: его романы выглядят как своеобразные литературные приложения к психоло­гическим теориям личности (и уже созданным, и еще не написан­ным). Нельзя ли, например, считать писателей практическими пси­хологами? Но в таком случае профессия психолога весьма древняя, возникшая тогда же, когда появилась античная лирика и Апулей написал "Метаморфозы" [3].

Вернемся вновь к размышлениям Ю. Гиппенрейтер, указывающей на опасность отрыва академической психологии от запросов и опыта реальной жизни. «Я хотела бы, — пишет она, — предупредить вас об одной ошибочной позиции, которую, впрочем, нередко занимают психологи с большим научным стажем. "Проблемы человеческой жизни, — говорят они, — нет, я ими не занимаюсь. Я занимаюсь научной психологией. Я разбираюсь в нейронах, рефлексах, психичес­ких процессах, а не в "муках творчества"». Имеет ли эта позиция, — спрашивает Ю.Б. Гиппенрейтер, — некоторые основания? Сейчас мы уже можем ответить на этот вопрос: да, имеет. Эти некоторые основания состоят в том, что упомянутый научный психолог вынуж­ден был в процессе своего образования сделать шаг в мир отвлечен­ных общих понятий, он вынужден был вместе с научной психологией, образно говоря, загнать жизнь in vitro (лат. — "в стекле", то есть в пробирке. — В.Р.), "разъять" душевную жизнь "на части". Но эти необходимые действия произвели на него слишком большое впечат­ление. Он забыл, с какой целью делались эти необходимые шаги, ка­кой путь предполагался дальше. Он забыл или не дал себе труда осознать, что великие ученые  — его предшественники  — вводили


новые понятия и теории, выделяя существенные стороны реальной жизни, предполагая затем вернуться к ее анализу новыми средства­ми1" [33, с. 15]. Ю.Б. Гиппенрейтер обращает здесь внимание на две причины: неудовлетворительное психологическое образование и не­обходимость абстрагироваться от реальной жизни (строить отвле­ченные научные понятия).

На сходные причины указывают и другие психологи. Например, преподаватель психологии МГУ A.M. Айламазьян пишет следую­щее: "Начинается все с того, что на психологический факультет при­ходят немало молодых людей, надеющихся разрешить свои собствен­ные проблемы, и психические в том числе. Что же они узнают: ока­зывается, нет просто человека с его проблемами, нет души и ее переживаний; зато есть интроспекция, апперцепция, интериоризация, мотивация и прочие психологические структуры и процессы. Ока­зывается, нет вечных вопросов человечества, но есть ценности, уста­новки, личностные смыслы. Нет поступка и жизненного пути, а есть "Я-концепции" и сценарий и т. д. И вообще живых людей нигде нет, проблем, которые волнуют каждого человека, нет, зато есть психичес­кие структуры, субъекты, объекты, реципиенты и т.д. Выясняется, что психология готовит не специалиста по человековедению — такого и понятия в психологии не существует, — а просто психолога, знаю­щего какие-то теории, эксперименты, методики. Некоторое время сту­дент еще сопротивляется, в душе не верит, что нет человека с его проблемами, затем смиряется, успокаивается, наконец, находит пре­лесть в "прекрасном новом мире". Зачем вникать в сущность и тайну каждого человека, зачем постигать его личность, историю и пережива­ния — ведь можно разложить его на отдельные структуры и момен­ты, научно описать их, ну а затем всему найти свое место. Где? Есте­ственно, не в жизни, а в психологической теории..." [2, с. 56 — 57]